Когда элиты будут биты

Напомним, в уголовном деле об аварии на «Листвяжной» есть еще пять фигурантов: директор шахты Сергей Махраков, его первый заместитель Андрей Молостов, начальник участка Сергей Герасименок, а также главные государственные инспекторы Беловского территориального отдела Сибирского управления Ростехнадзора Сергей Винокуров и Вячеслав Семыкин. В зависимости от роли каждого, им, наряду с ч. 3 ст. 217 УК РФ, инкриминированы преступления по ч. 3 ст. 293 УК РФ («Халатность»). Трагедия, унесшая жизни 46 горняков и 5 горноспасателей, произошла на «Листвяжной» 25 ноября. Число пострадавших превысило сотню. Между тем мы впервые, пожалуй, наблюдаем прецедент привлечения к ответственности после масштабной трагедии не исполнителя — от гендиректора до диспетчера, — а собственника предприятия, основного бенефициара высокодоходного бизнеса. Резонансных катастроф в новейшей истории Кузбасса было предостаточно — как на угледобывающих предприятиях, так и в не связанных с углем сферах (вспомним хотя бы «Зимнюю вишню»). Однако владельцев бизнеса на скамье подсудимых покуда не наблюдалось. Сядет ли на эту скамью Михаил Федяев — пока не вполне понятно. Практика наказания представителей элит в нашей стране совершенно не отработана. До недавних пор о привлечении собственников (инвесторов, совладельцев) к процессам в качестве подсудимых по делам об авариях с трагическими последствиями и речи не было. В худшем случае они расставались с бизнесом на не вполне устраивающих их условиях, в лучшем — компенсировали ущерб пострадавшим и «оставались при делах». Сам 59-летний Михаил Федяев — один из соратников Амана Тулеева, помогавший тому в свое время «придушить МИКОМ», авторитетный бизнесмен со связями в окружении президента и лично знакомый с Владимиром Путиным, меценат и инициатор развития спорта в Кузбассе; его сын Павел Федяев — депутат Госдумы… Адвокат Федяева уже поспешил заявить, что обжалует его арест, а сам Михаил Юрьевич на суде по мере пресечения сообщил, что вины за собой не признаёт и вообще «не понимает, в чем его обвиняют». На вопрос судьи о состоянии здоровья ответил «нормальное», о хронических заболеваниях — «нет»; после небольшой паузы уточнил: «пока нет». Видимо, отдает себе отчет: места лишения свободы — далеко не курорт. Но мера пресечения в виде заключения под стражу для «денежного мешка» из второй сотни «Форбс» (состояние Федяева оценивается в 550 миллионов долларов) — весьма дурной для него знак. Так же, как и приостановление членства в «Единой России», о котором сразу же после задержания бизнесмена заявили в аппарате ЕР. Ну а предопределил ход вещей, надо полагать, публичный «разбор полетов» с участием Владимира Путина (см. «Бенефициары катастроф» от 7 декабря) в режиме видеоконференции, состоявшейся 2 декабря. Президент тогда недобро поинтересовался у Федяева: «Совет директоров как-то следит за тем, что происходит в сфере безопасности, или только деньги считает?» Михаил Юрьевич выглядел весьма бледно, отвечал не слишком внятно и выразил готовность понести ответственность. Но, видимо, к тому, что ответственность окажется не вербальной, а уголовной, готов не был. Как и находившийся во время того совещания по другую руку от губернатора Сергея Цивилева гендиректор компании «СДС-Уголь» Геннадий Алексеев. Во вторник, 14 декабря, неожиданно в Кузбасс прилетел глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин. Побывал на шахте, почтил память погибших, ознакомился с ходом расследования на данный момент. Потом встретился с родственниками жертв катастрофы, ответил на вопросы. В ходе общения заверил, что следствие восстановит всю цепочку событий и причины, приведшие к страшной трагедии. «…А.И. Бастрыкин, в свою очередь, указал на необходимость в рамках расследования уголовного дела установить роль собственников шахты в произошедшей трагедии», — сообщила пресс-служба СКР поздним вечером 14 декабря. А ночью пошли задержания. Гораздо чаще, нежели в связи с трагическими инцидентами на шахтах, процессы по обвинению собственников предприятий, крупных акционеров инициируются по логике «переделов собственности» и в связи с налоговыми преступлениями. Так, летом 2016 года властные и силовые структуры Кузбасса «прессовали» номинального владельца акций АО «Разрез Инской» Антона Цыганкова с целью, по версии следствия, передачи собственности в «правильные» руки. А к осени того же года маятник качнулся в обратную сторону, и под арестом оказались уже обидчики Цыганкова — два заместителя губернатора Амана Тулеева, глава регионального управления СКР, «угольный олигарх» Александр Щукин и еще четыре заметные персоны. Следствие, а за ним суд длятся уже более пяти лет. За это время Щукин скончался, процесс пока идет. Новокузнецк, лишившийся самого, пожалуй, состоятельного из предпринимателей, богаче и успешней, увы, не стал. Стоит ли судить владельцев бизнеса за трагические инциденты? Полагаю, да. С подробным и гласным рассмотрением их роли в возникновении опасных ситуаций, с учетом указаний руководству предприятий, прибылей и убытков, расходов «на безопасность». Да, собственники компании не «подкручивают» показания приборов и не выводят из строя датчики метана, не дают конкретные команды и даже, возможно, не знают о каких-то прегрешениях. Но это люди, наиболее заинтересованные в получении максимальной прибыли, определяющие кадровую политику руководства и имеющие рычаги давления на топ-менеджеров. И прецедент привлечения к ответственности владельца угледобывающего предприятия может отрезвить других собственников, считающих, что они в любом случае «выйдут сухими из воды». Нужно ли было показательно арестовывать Михаила Федяева, вина которого пока неочевидна, а опасности для окружающих он, как и другие фигуранты, не представляет? Думаю, нет, и решение о наиболее жесткой мере пресечения имело не правовые, а иные резоны. Считаю, что расследование этого уголовного дела непременно должно вестись честно и открыто, а вина, если она будет признана, — быть объективной и доказанной. Главное, чтобы нарушения (коих, как доложили на упомянутом заседании, выявлено девять сотен!) прекратились. А жены и матери, отпускающие своих близких в забой, были уверены в том, что с ними ничего не случится.

Сергей Бабиков